Extreme Tokyo

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Extreme Tokyo » Токийская телевышка » Бетонная площадка


Бетонная площадка

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Конечная точка башни. Подняться на площадку можно исключительно по вертикальной металлической лестнице. И не пытайтесь сделать это днем - слишком велика вероятность провести несколько суток в полицейском участке.
Длина площадки около 5-6ти метром. Ширина не более трех.
Помещение с панелью управления за цифровыми спутниками всегда закрыто.

2

>>> Квартира Йоширо Хига >>> Улицы города >>> Трасса >>>

Резкий, длинный поворот. Водитель мотоцикла медленно склоняется влево, с каждой секундой приближаясь к земле. Еще какие-то сантиметры, и его колено без защитной амуниции коснется дороги. Скорость не сбавлялась, лишь наоборот, постепенно ее счетчик возрастал. Линия трассы постепенно переставала изгибаться, возвращая себе первозданную прямоту.
Ямаха с гулким ревом проносится мимо новостроек, мимо закрытых до утра магазинов, мчится, не взирая на красный свет. Первый квартал, второй, третий. Йоширо уже был за территорией своего западного района. Свет красных фар буровит дорожный указатель. Сейчас ему стоит свернуть налево, а затем до упора несколько десятков километров.
Не дожидаясь, пока светофор одарит его возможностью продолжить движение, байкер срывается с места, оставляя на асфальте след стесанной резины заднего колеса.
Шлем чертовски давил на израненные скулы. Чуть сбавив скорость, юноша срывает его в одном жесте, вешая за ремень на руль. Поворот рукояти на себя, и мотоцикл, входя в поворот, скрывается за фешенебельным торговым центром.
Ни единой живой души, лишь тускло мерцали неоновым светом разнообразные вывески. Где-то вдали, в центральном районе, плясали по небу прожектора ночного клуба Агеха, такого же пафосного и распиаренного, как и лица, любящие там зависать до утра, сжигая приличные стопки денег на подземных стоянках, около баров и в Вип-зонах.
Несмотря на свое увлечение, Кадзэ не был таким заносчивым ублюдком, как некоторые представители группировок Токио. Он не брал людей популярностью своего «клана», не крутился перед носами на дорогих авто, не гнул пальцы, увешанные дорогими ювелирными побрекушками. О нет, его брат воспитал в нем совершенно другой дух адреналина. Дух неукротимый, воинственный, с легким привкусом металлической крови и тянущей болью от синяков, реже — поломов. О да, даже в этом он улавливал ни с чем не сравнимое удовольствие. Проводить с утра языком по пересохшим, разбитым губам, любоваться очередными трофеями-кровоподтеками, подаренными отнюдь не мягкой посадкой... Это был истинный адреналин, а нынешнее поведение куда больше подходило под описание петушиных боев, где раскрашенные представители «элитного» новомодного движения торговали своим телом и дорогими игрушками, нежели талантом.
Йоши презрительно поморщился, чуть выше переносицы прорисовались слабые морщины — первый признак того, что человек слишком часто и много хмурится.
Нельзя было сказать, что он ненавидел группировки. Его брат был членом Эрасы и знакомил с несколькими его представителями, увы, по большей части уже мертвыми. И практически ни разу  он не видел в их глазах необоснованных приступов агрессии, чрезмерного пафоса... О нет.
Дзэнсоку, свободолюбивые и гордые люди, он пересекался с парочкой экстремалов на соревнованиях. Им удалось оставить достаточно приятные воспоминания о себе. Хзтя они и не старались сделать это.
О Сэйбо он мог рассуждать часами, но все мысли сводились лишь к одному слову, произносимому вслух — Позерство. Дешевое изнутри и дорогое снаружи, чистой воды позерство. Дети богатых родителей, марионетки в руках бизнесменов, так вовремя для себя углядевших гоночный спорт. И ничего более. Хотя, когда-то, он согласился на заезд тет-а-тет с одним из их представителей. Не самой приятной наружности парень на хорошо оттюнингованном мотоцикле. Жаль только, что сидел он на нем неуверенно: с горем пополам пройдя первый поворот, мальчишка не выдерживает идущего сразу же за ним второго, гораздо более крутого и врезается в мусорные контейнеры. Йоширо в тот вечер не стал пересекать финишную черту, развернув байк в другую сторону и съехав с трассы по направленю к шоссе.
Жаль, что приходилось так жестко градировать людей лишь по нескольким признакам: деньги и территория проживания.
Именно поэтому он не был готов до сих пор принять преложение от двух кланов. Слишком много было за и против, слишком много недомолвок и ограничений, а последнего Хига не переносил больше всего на свете... С него, пожалуй, хватило этой жизни в клетке по постоянным приказам сверху.
Заглушив мотор ямахи, молодой человек отошел на несколько шагов от мотоцикла.
Луна, окутовшая небо своей звездной вуалью, опускалась все ниже к краю земли. Звезды меркли, а темно-синее, почти что черное покрывало постепенно начинало светлеть. Томительно-медленно.
Здесь было безопасно оставлять оставлять транспорт. Пусть даже с не вытащенными ключами, пусть с заведенным мотором или распахнутой дверью — люди, проживающие на этой территории, чтили внегласные законы и несли суровое наказание за их нарушение. Плюс, Этот мотоцикл знали многие, еще те, кто когда-то знал и Джина.
Кадзэ неспешными шагами преодолел площадь, устланную каменной плиткой. От клумб исходил приятный, тонкий аромат цветов. Огромные прожекторы, направленные вверх, освещали всю токийскую телевышку. Юноша на мгновение замер, вслушиваясь в легкий треск витающей в воздухе энергии.
По самому глупому стечению обстоятельств, Йоширо оказался именно здесь. На том месте, где когда-то впервые прыгнул. Он карабкался вверх по вертикальной лестнице, тем более, подъемник отключали по ночам, да и какой смысл было им пользоваться, если он достигнет своей конечной точки гораздо быстрее, нежели эта металлическая коробка...?
Чем выше поднимался Йоши, тем прохладнее становился воздух. И даже несмотря на то, что на улицах правильно привычное для Японии лето, там, почти на самом верху телевышки, было холодно. Едва ощутимые прикосновения ветра обволакивали оголенную кожу, а остывший за ночь металл морозил кожу.
Когда последние ступеньки остались позади, Кадзэ спрыгнул в левую сторону. Небольшая  бетонная площадка размером около пяти-шести метров в длину и шириной не более трех, мощная дверь в стене, ведущая к панели управления цифровыми спутниками — ничего не изменилось с его последнего визита. Даже стеклянная бутылка из-под недопитой колы осталась стоять на самом краю возле лестницы.
Скинув с плеч кожаную куртку, юноша бросил ее на холодный бетон. Один из рукавов свесился вниз, раскачиваясь из стороны в сторону. Прикурив сигарету, Хига бросил любимую зажигалку на ее край.
А он последовал его примеру и опустился на парапет, свесив правую ногу, а левую согнув в колене.
Начиная с этого момента у него было ровно двадцать минут, прежде чем он ощутит первую волну очередного неконтролируемого приступа. Взгляд наткнулся на тот пятачок площади, где лежал его брат. Несколько минут, не моргая, он изучал его с высоты, ровно до того, как в глазах начало рябить, а зрение окутало легкой пеленой.
Три-четыре затяжки перед последним полетом бычка с высоты. Десятки метров бессознательного полета. Сотни искорок, разбивающиеся о плиты. Ради нескольких сотых секунд невесомости, ощущения свободы, ощущения настоящей жизни... Неужели его брат тогда чувствовал то же самое?
Сейчас как никогда хотелось ощутить на губах вкус алкоголя.

3

Аэромастерская >>>

Шого остановил машину неподалёку от планируемого по его расчетам места приземления. Внезапно возникших проблем с полицией и охраной он не любил и в большинстве случаев старался сразу же подстраховать себя от подобных ситуаций. На улице было довольно тепло и безветренно, ну просто идеальная погода для прыжка.
Коджиро вышел из машины и по привычке  оглядел пространство вокруг. Никого. Шумное днем место погрузилось в свои ночные объятья Морфея. 
Тем лучше для прыжка.
Еще несколько секунд молодой человек стоял на месте, перекатываясь с носка на пятку, с внешней стороны стопы на внутреннюю и наоборот, затем  выполнил пару вращений в голеностопном и коленном суставе обоих ног поочередно. Немного размял руки, сделал несколько упражнений на корпус, после чего уже спокойно пошел к багажнику машины за амуницией и маленькой фляжечкой травяного ликера, после чего — неспешной походкой к телевышке.
Почему то вспомнились слова одного бейсера о том, что ты сколько угодно можешь испытывать страх перед прыжком, опасаться за приземление, бояться высоты, но, если ты уже наверху и готов к прыжку, то назад дороги уже нет: ты должен совладать со своими страхами, дав адреналину насладиться свободой на момент прыжка и уже при приземлении, ощутив твердую почву под ногами, прочувствовать сходящую дрожь волнения, охватившую тело. Именно в этот момент ты понимаешь, что жизнь у твоих ног, а назад дороги уже нет. Только вот была одна проблема — Коджи не боялся. Он почему-то не испытывал страх ни перед прыжком, ни перед приземлением — просто прыгал. Здесь было что-то другое.. это как отречение от себя, ощущение гармонии, подаренное примерно на 30 секунд падения.  Шого прыгал с самых опасных мест города без разбора и всегда выживал, одерживал верх в этой безумной игре в «перегонки» со смертью. Может быть поэтому его и прозвали «Чума». Впрочем, может и нет.
Но в одном старый бейсер был прав — назад пути не было. «Небо — наше все», как гласила одна из любимых фраз парашютистов.
Тем временем Коджиро подошел к телевышке.
Назад пути нет...

Коджиро довольно быстро оказался на смотровой площадке. Здесь он остановился просто для того, чтобы еще раз взглянуть на погруженный в темноту город, пытающийся отбиваться от мрачного покрова ночи фонарями и неоновыми вывесками. Где-то сейчас кипит ночная жизнь, но большинство жителей уже мирно посапывают в своих кроватях.
Ночной город. Безумно красивое зрелище с такой высоты.
Путь бейсера лежал наверх, к небольшой бетонной плите - на самый шпиль башни через узкую защищенную металлическую лестницу для механиков телевидения.
При подъеме лестница противно поскрипывала от каждого движения рук и ног по перекладинам, словно последние предупреждение молодому бейсеру о том, что на наверху опасно и стоит действительно хорошо подумать и осмыслить прыжок. Чума же не раз тут бывал, а прямо говоря, это было одно из его любимых мест для прыжков, поэтому даже скрип металлических перекладин чувствовался как-то по-родному. Лестница приветствовала старого приятеля. Еще пару движений и он будет наверху.  Последняя перекладина и... рука задевает нечто, а боковое зрение уже улавливает как это нечто летит вниз. 
Со смотровой площадки послышался звук разбитого стекла.
Шого еле слышно матюкнулся.

4

Некоторые огни города погружались в спячку до следующей ночи, другие, наоборот, начинали свою привычную работу на пользу граждан. В соседнем квартале кто-то пытался завести машину. окна домов по обе стороны начинали зажигаться - первая партия рабочего населения Токио собиралась на свою службу.
Он курил сигареты одну за одной, пока пальцы, шаря по пачке, не натолкнулись на пустоту.
- Черт... - еле слышно произнес Йоширо, сминая ее в руках и уже собираясь бросить вниз.
Сзади послышались шорохи. Несколько секунд тишины, и битое стекло рассыпается по нижней площадке.
Изогнув губы в усмешке, Кадзэ откидывает бумажный комок себе за спину, тем самым выражая открытое недовольство на присутствие постороннего здесь. Сейчас. Рядом с ним.
- Что, не мог найти другого места?.. - нейтральным, но предельно-холодным тоном говорил юноша с человеком, которого еще не видел и которого не хотел видеть.
Первая волна...
Сколько у него осталось? 10? 15 минут? Черт бы побрал того, кто сейчас стоял там, около лестницы...

5

Следом с бетонной площадки послышался недовольный голос. Еще за мгновенье до того, как Коджиро поднялся да площадку, в мозгу начала обрабатываться информация по определению источника голоса «свой\чужой». Тембр голоса был агрессивен, а возможно на крыше находится и не один человек, судя по наличию у края уже полетевшей вниз бутылки. Это было опасно и заманчиво одновременно. Хотя, к какому бы выводу не пришло подсознание, Чума знал одно: «Назад пути нет». Преодолев такое расстояние к вершине он уже не будет спускаться вниз. не в его правилах отступать и сходить с дороги.
- Это моё место, - с железными нотками в голосе произнес бейсер, особо выделив ударением слово «моё», после чего показался на площадке, сильным движением обоих рук подтянув корпус.
Коджиро выпрямился во весь рост на краю возле лестницы, спокойно отряхнул руки от пыли перекладин после подьема, привычным движением поправил рюкзак с парашютом за спиной, после чего посмотрел в сторону нежданного гостя.
Вальяжная поза на самом краю бетонного блока говорила о многом, а точнее уже хорошо так описывала нравы сидящего.
Чума чуть склонил голову набок и недовольно свел брови:
- Еще один психопат... - Взгляд «ощупывал» собеседника на предмет дальнейших действий, а за фразой сразу же последовало продолжение, - так или иначе, тебе придется подвинуться, я хочу спрыгнуть с того места, где ты сидишь.

6

Это наверняка была чья-то злая шутка. Чья-то злая, неуместная, глупая шутка... Столько дней ждать, холить и лелеять идею полного одиночества, приехать сюда в то время, когда даже самые отпетые жаворонки лишь отрывали голову от подушек и увидеть... Услышать Это. Йоши немного лениво поднялся с бетонного пола и начал разглядывать покрытие, идеально ровное и...
- Я не вижу здесь ни какого-либо имени... - Он слегка повернул голову в сторону, отведя несколько секунд на изучение того, кто стоял сзади. Ну кто бы мог подумать, что в такую прекрасную ночь он будет скандалить с человеком из группировки, в котором сам раньше состоял неофициально... Но, почему-то, сейчас было абсолютно все равно... - Ни названия этой, - Кадзэ взглядом указал на надпись футболки, - Группки фанатиков по раздрабливанию своей башки об асфальт...
С севера подул холодный ветер, едва расстрепавший волосы. Одинокая прядь выскользнула из общей массы, кольнув в глаз. Хига небрежным движением откинул ее назад, опустив голову и сомкнув пальцы на перилах, сковывающих площадку.
По душе проплывает вторая волна. Где-то вдалеке начинали виднеться очертания плывущего хаоса.
Боги, за что?.. Почему я не могу провести эту чертову ломку в полном одиночестве, а через несколько часов спокойно вернуться домой и почувствовать себя вновь человеком? Разбитым, поломанным, но, черт подери, человеком!..  - Столь глубокие чувства и переживания никак не отобразились на мимике юноши.
- Твое мнение меня будет волновать в самую последнюю очередь... - Йоширо распахнул глаза, буровя пустоту, - Исчезни.

7

Буквально за несколько секунд этот мрачный тип на крыше побил недельный рекорд всех сказанных Чуме негативно оформленных речей. Кроме того, не в лучшей форме отозвался о той группировке, где состоял Шого, не говоря уж о банальном неуважению к прибывшему бейсеру. 
И Коджи вскипел, плавными скользящими шагами неторопливо шагая в сторону обидчика.
- Моё мнение мы рассмотрим потом, - голос был тихий и спокойный. Молодой человек говорил твердо и уверенно. - Как и то, когда и кому следует исчезнуть.
На долю секунды замерев в метре от недружелюбно настроенного собеседника, Коджиро резко рванул вперед, хватая того за грудки. Глаза наливались красным а голос буквально рычал:
- Но никто! Слышишь, никто не посмеет называть «Эрасу» группой фанатиков по раздрабливанию своей башки об асфальт! - Фразы вылетали быстро и на одном дыхании. - Ты знаешь этих ребят? Ты знаешь их принципы? Чего они хотят? Почему прыгают? НЕТ!  И то, что ты такой крутой, со своим крутым мнением сидишь тут оскорбляя людей, о которых не знаешь ни-че-го не делает тебе ни малейшей чести, придурок..
Далее последовал удар лбом в переносицу, а неприятель был отброшен в сторону.
Разъяренный бейсер сплюнул на бетонный пол и тихо добавил:
- Для этих людей  прыжок — единственное ощущение чувства свободы... а ублюдкам вроде тебя этого никогда не понять.
Не удостоив взглядом откинутого противника, Шого начал перелезать через перила ограждения.
Вся ночь на смарку...

8

Еще несколько секунд назад он не слышал ничего, кроме тихого шепота города и едкого, чужого голоса. Звук легких, почти что парящих шагов в его сторону заставил невольно повернуться, и, кажется, человек ожидал этого поворота.
Цепкие пальцы нарисовались на уровне шеи, невзрачный головой, который Йоширо пропустил из-за нахлынувшей третьей волны и последующий удар в переносицу, четко в то место, которое юноша постоянно ломал. В глазах потемнело, а тело слегка обмякло. Возможно, по прошествии нескольких секунд, он бы и сам упал на колени, но новоприбывший бейсер любезно выполнил всю работу за него, не заботливо, но уложив Кадзэ на бетонные плиты.
Стук. Стук. Стук. Но это было не сердце. Сердце не стучало Так. Сердце не призывало к бою, лишь наоборот, кричало, заставляло одуматься, молило отойти, уйти, уехать... Этот бешеный, нарастающий  стук в ушах перебивал все, заглушал, убивал, растаптывал...
Стук, напоминающий бой барабанов агрессивного племени, готовящегося к атаке.
Молодой человек поднялся, наклонив голову поочередно в обе стороны и в какой-то мере насладившись хрустом затекших позвонков. Острый кончик языка скользит по верхней губе, унося с собой несколько капель сладковато-металлической крови.
Четвертая волна. Ледяные пальцы. Затуманенный взгляд, нацеленный лишь на одно в этйо тьме — фигуру бейсера, который неторопливо готовился к прыжку.
За каких-то несколько шагов Хига преодолевает расстояние, разделяющее место его падения до перил.
- Куда собрался, - Сквозь сцепленные зубы выдавил из себя мотогонщик, -  Крутой...
Изнутри рвалось Нечто. Его острые когти прорывали все, по чему он карабкался, и Йоширо чувствовал это. Чувствовал, как оно поднималось все выше, обжигая огненным дыханием стенки горла, раздвоенным языком касаясь глазниц, будто бы пытаясь их вырвать. Дикая боль сковала тело, вот-вот готовое разорваться на несколько десятков частей. С хриплым рыком Кадзэ отбрасывает в сторону противника, устоявшего на ногах, и... Звуки пропали. Он не слышал биения своего сердца. Не слышал шум барабанов. Не чувствовал монстра, ползущего из кокона вглубине души. Не чувствовал его потому, что монстр уже вырвался через тот единственный полукрик-полурык и уже разглядывал свою жертву, стоящую перед ним.
- Да что ты знаешь обо мне... - Хига не позволяет противнику заблокировать удар, попадая чуть ниже солнечного сплетения, - Что ты знаешь о небе, - Последующий удар локтем выше седьмого шейного позвонка, оппонент вот-вот должен был упасть на землю, -  О свободе... - Слова, так не похожие на человеческие вырывались из ободранного и обожженого горла. Не дав бейсеру пасть, Кадзэ наносит апперкот по челюсти.
В небольшой замедленной съемке он наблюдает, как его противник падает навзничь, как тонкая струйка крови окрашивает уголок губ, как он вновь поднимается.

9

Напряжение медленно спадало и Коджиро решил все же взять себя в руки не давая звериной натуре выкарабкаться из глубин подсознания захватывая власть над разумом. Надо было сосредоточиться на прыжке — нельзя прыгать в таком настрое, ох нельзя. Но оставаться с этим типом наверху хотелось еще меньше.
Вроде даже начало получаться. Вроде бы запал начал даже спадать и бейсер почти перелез перила. Вроде...
Коджи на секунду расслабился. В этом, как оказалось, и состояла его главная ошибка..
Дальше все напоминало карусель. Не успевший сориентироваться внезапной ситуации бейсер пропустил пару ударов. А не подготовленное к такому развитию событий тело с хрипом рухнуло на землю.
В ушах противно гудело, а перед глазами проскальзывали черные «зайчики».
В следующий момент Шого понял, что лежит на бетоне. Шею неприятно выламывало, а по корпусы волнами расходились огненные иглы боли от пропущенного удара. 
Пришлось собрать все силы в кулак, чтобы заблокировать и ослабить болевой шок и вновь сконцентрироваться на драке, теперь уже не так эмоционально как в первый раз, а технично и грамотно подойти к делу. 
Чума рывком встал на ноги, оценивая обстановку и своего противника. Небрежным движением руки провел по губам и подбородку, вытирая собственную кровь, после чего  наигранно широко улыбнулся, демонстрируя испачканные в крови с рассаженной губы зубы. 
- Неплохо, - похвалил обидчика Коджиро. - Но для того, кто нападал в такой ситуации , мог бы и лучше..
Бейсер слегка согнул переднюю ногу, перенося на неё 2\3 своего веса: согнутую ногу трудно подсечь, а выпрямленную  легко травмировать. Задняя же нога пружинила на носочке, в любой момент готовая к удару. Корпус развернулся на сорок пять градусов, чтобы, в случае чего, сгладить прямой удар. Также Шого приподнял руки м предплечья, выставляя их перед собой в боевом положении. Но всё ушло около одной секунды.
-А теперь давай потанцуем, нахал, - сухо произнес Чума, направляясь в сторону противника.
Сближаясь с лишним, по мнению Коджиро, человеком на этой крыши, экстремал обозначил удар ногой. По всем законам жанра уличных драк, умелый противник сразу же должен среагировать на такое движение наклонив корпус или опустив вниз руки для защиты. Так и произошло: соперник клюнул а обманку, а Чума сразу же нанес высокий удар в голову. Нога описала в воздухе сто восемьдесят градусов и стала на землю.
- Ну, а теперь можешь показать, что ты умеешь, - подбодрил он пытающегося вновь вернуть ориентацию в пространстве после неожиданного удара наглеца.

10

Курс на стиль привычных уличных драк можно было оставить в стороне, его оппонент использовал совершенно другую тактику. По привычке заблокировав боковой удар ногой левой рукой, Йоширо мгновенно ощущает сильное жжение в правой части головы. Носок обуви четко пришелся на ухо.
Что-то липкое и теплое начало стекать по шее. Надо быть слишком тупым человеком, чтобы не догадаться о происхождении этого разрастающегося, тонкого ручейка.
Вследствии удара вернулись старые звуки, вот только сейчас пульсация барабанной перепонки заглушала практически все, даже собственное учащенное дыхание.
На губах заблестала хищная улыбка.
- Не увлекаюсь балетом, - колкая, брошенная в лицо противнику фраза, руки, почти что полностью прижатые к груди, чтобы дать ногам большую площадь для удара. Тройная связка из травмирующих ударов: первый приходится в боковую сторону колена, чтобы вывести противника из возможности крепко стоять на этой ноге; второй — в тазобедренную часть. По инерции, тело ослабевает, а мозг отдает команду сменить стойку. С особой силой Кадзэ бьет третий раз, завершая комбинацию ударом в предплечье и разбивая тем самым половину обороны. Рука на глазх ослабевала, но противник все еще пытался удерживать ее на уровне груди.
Согнув ноги в коленях и вернув рукам былое пространство, юноша чуть опускает одну руку, чтобы быть готовым заблокировать возможный удар по ногам, вторую оставляет на уровне солнечного сплетения.
Хотя подсознательно он понимал, что смешение столь разных стилей не приведет ник  чему хорошему, а именно, к четкой, своевременной защите тела от мощных ударов, мотогонщик продолжал держаться в своей уличной стойке, такой непредсказуемой и быстрой на фоне отточенной стойки человека напротив.

11

Главным козырем нападающего послужила непредсказуемость: его стиль превзошел все мыслимые ожидания, и даже отсутствие техники как таковой  не мешало сопернику доводить свои удары до цели. Непонятно поставленная стойка и нестандартные, чуть угловатые движения сбивали с толку и мешали сосредоточиться на том, что последует дальше.
Завершающий удар незнакомца пришелся слишком неудачно для Коджи:  по ходу дел ему повредили суставную сумку, так что рука теперь висела плетью вдоль тела, а острая боль жгучими пульсациями распространялась вдоль предплечья.
Не ожидал. Доигрался. Получил.
В принципе, учитывая паркур и бейсерский опыт, рука вправлялась назад довольно легко, но делалось это отнюдь не в той ситуации, когда перед тобой стоит человек, готовый ударить тебя в любой момент снова.
Медлить было нельзя — нападающий только что закончил связку ударов, так что защита сейчас наиболее  ослаблена.
Шого, не став упускать такой момент, сразу же сориентировался на наиболее вероятную брешь в защите оппонента и, молниеносно перенеся вес на левую ногу, нанес боковой удар-крюк:  туловище ввернулось, а мышцы спины передали начальное усилие нижних конечностей в плечевой пояс, который толкнул согнутую в локте руку по круговой траектории. Удар пришелся на блок, но рука не остановила своего движения, моментально изменив направление движения заходя уже по круговой дуге апперкотом снизу...
Кулак впечатался в корпус соперника. Трудно пытаться защищаться, когда точно не знаешь, чего ожидать в данный момент.  Сердце бешено колотилось в груди, а с кровью смешалась добротная доза адреналина.
Теперь все решали доли секунды.  Шого уже уловил зарождающееся новое движение противника. Защищаться в таком раскладе было не резонно, что уже не раз доказывали пропущенные удары, так что Коджиро тоже полностью переключился на нападение, сразу же приседая и выходя на следующий, уже низкий удар-подсечку ногой. 
Подсечка достигла цели, с силой врезаясь в ногу неприятелю лишая того земной опоры, а одновременно с нею резко потемнело в глазах.

12

Еще ни разу в жизни он настолько сильно не концентрировался на драке. На привычных, резких выпадах, которые в девяносто пяти процентах случаев достигали своей цели, не оставляя противнику практически ни единого шанса. Ни на удар, ни на победу.
Сейчас же, раскачиваясь из стороны в сторону, Йоширо периодически стирал боковой стороной ладони капающую из носа кровь и отрывал прилипающие к шее волосы небрежным взмахом головы.
Но самое страшное было в том, что он начинал ненавидеть этого человека напротив. Ненавидеть за каждое слово, едким плевком змеи брошенное ему в лицо. За вздох того же кислорода, которым дышал здесь он, до поры-до времени — один. Ненавидел за то, что он до сих пор стоял и даже отвечал атакой. Но больше всего Кадзэ ненавидел себя, за ту слабость, что пропустил в сердце. За огненный жар вместо ледяного спокойствия.
К черту защиту... Удары становились более резкими, частыми, летящими именно в то место, которое открылось на долю секунды.
Он видит, как тело соперника прижимается ближе к полу, а вытянутая вперед нога вот-вот ударит по его собственной.
Выхода не оставалось. При любом раскладе он упадет, и что-то ему подсказывало, что упадет надолго. Ни один удар руки не достигнет цели, он со своим оппонентом был уже на разном расстоянии друг от друга. А, если он попытается уклониться от подсечки прыжком, то слишком велика вероятность последующего удара.
Выпад вперед на расстояние одного шага, чтобы ударить ногой по лицу противника со всей вложенной яростью. Гневом.
Противник отлетает в сторону, Йоширо же чувствует в ноги стреляющую боль. Казалось, что  голенная кость треснула. Он падает навзничь и сильно ударяется головой об асфальт, еще несколько секунд разглядывая наливающееся кровью небо. Становилось все темнее. Пустота.  Подсознание отключилось, утянув за собой полностью весь организм. Но даже там, в кромешной тьме, он продолжал избивать воображаемого противника. Совсем недолго... Пока оппонент не превратился в густой, серый дым, окутывая сначала ноги юноши, поднимаясь все выше..
Он успел лишь глубоко вздохнуть.

13

Шого очнулся на бетонном полу возле металлической решетки. В голове сильно гудело а тело представляло собой один большой сплошной комок искрящейся боли. Скула была прижата к бетону, а к молодому  человеку постепенно начало возвращаться зрение.
Всё было как в тумане. Неясные образы смешивались между собой в единое месиво картинок. Перед глазами все еще плыло, а в ушах противно звенело.
Здесь, лёжа на полу все было таким далеким и несущественным. Этот ниоткуда взявшийся  человек, сумевший оказать достойное сопротивление. Эти удары.. вся эта драка.. и весь целый мир оставались где-то за пределами восприятия.
Адреналиновый порыв продолжал рассеиваться, влеча за собой все новые и новые волны волны боли по всему организму.  Что со мной произошло? Сколько времени прошло, пока я был без сознания?
Мозг неспешно завершал перезагрузку после столь внезапного отключения, напоминая своему владельцу о событиях, которые только что произошли.
Мышцы обретали подвижность, но все еще не хотели нормально слушаться хозяина. Коджиро попытался приподняться на руках, а затем встать, но все что получилось с большим трудом — это прислониться спиной к решетке.
Этот прыжок не так должен был начаться. Да и сумеет ли теперь он прыгнуть, после всего того, что случилось?..
Бейсер тряхнул головой, пытаясь окончательно придти в себя и проанализировать ситуацию. Левая рука совсем не чувствовалась и продолжала висеть плетью вдоль тела, скулы сводило, а в ноге что-то постреливало, не говоря уже о перепачканных в кровь одежде и лице, - это потом, - мысленно отметил про себя Шого — сейчас его интересовало немного другое... Что с противником?.. Где он находится?
Быстрый обзор пространства показал, что недавний оппонент по драке прибывал в подобном состоянии на другом конце бетонной площадки. Он тоже, кажется, только начал приходить в себя после падения..
Значит последний удар хорошо прошел, — мысленно улыбнулся Коджи, а вслух громко добавил:
- А хорошо я тебе врезал, - в тоне почему-то не было той первоначальной ненависти, которую Чума вкладывал в слова ранее.
Коджиро удобней облокотился спиной о поручни и неожиданно рассмеялся.
- Ты ведь совсем не такой ночи ожидал, правда?
А ночь действительно была тихая и спокойная.

14

... черт... - Еле слышно слетает с губ хриплый шепот и юноша пытается открыть глаза, но попытка провалится с треском тонкого льда на замерзающей речушке.
Онемевшие губы чуть приоткрываются, наполняя легкие теплеющим рассветным воздухом.
Веки едва ли поднимаются, пропуская во мрак частичку света. Изображение плыло словно после долгого катания на карусели.
Юноша отрывает голову от бетона, чувствуя как сильно разрывает затылок боль. Удивительно, как он не разбил его о такую поверхность...
Складывалось ощущение, что прошло как минимум несколько часов, тело изнывало от новых уколов, ноги, будто бы раздробленные упавшей сверху накавальней, отказывались держать хозяина, подрагивая и вновь прижимаясь к поверхности. Кадзэ делает резкий рывок, с силой отдающийся в корпусе и кусает губы в кровь.
Драка была воистину достойной. Он не чувствовал ничего кроме боли, отдающейся каждый раз в новом месте.
Оперевшись о стену, Йоширо с трудом поднялся на ноги, обвивая одной рукой пульсирующую грудь. Его оппонент уже пришел в себя и даже сумел растянуть окровавленные губы в улыбке.
Надо было бить сильнее.. — эхом пронеслась мысль в подсознании и скорчилась где-то под ребрами.
- Да ты тоже, оказывается... - гонщик делает несколько шагов по направлению ко второму юноше, держась за поручни, - ... неплохо летаешь и без парашюта... - в памяти проплыли картинки весьма эффектного приземления бейсера на площадку. Да, он определенно вложил в удар всю скопившуюся за пару недель ярость.
На одежде бейсера было много крови, и Хига не сомневался, что сейчас выглядит точно так же. Пульсация в ухе забивала посторонние звуки, и ему приходилось собирать остаток сил в кулак, чтобы четко расслышать речь Уже собеседника.
- Не ожидал. Впрочем, как и тебя... - молодой человек коснулся позвоночником перил и едва вздрогнул от соприкосновения разгоряченной кожи к холодному металлу. Боль в районе переносицы подбрасывала бесплатный фейерверк в глаза. Улыбка далась не сразу, да и получилась, мягко говоря, не самая лучшая...
Но сейчас она была, почему-то, счастливой и умиротворенной. Йоши абсолютно не беспокоил тот факт, что какое-то время назад он представлял из себя грушу для битья, что сам одаривал незнакомца отнюдь не лицеприятными «прикосновениями». Сейчас все казалось мелочным, но до безумия забавным.
А ведь Джину бы наверняка не понравилась эта перепалка...
Не поворачиваясь к собеседнику лицом и продолжая стоять полубоком, а все потому, что любое телодвижение было слишком мучительным и болезненным, он протянул руку второму любителю экстрима.
- ... Кадзэ. Хига, - голос был спокойным и нейтральным, пожалуй, с него достаточно ссор в эту и без того грубую, кровавую ночь.
Это было одно из его самых эффектных и запоминающихся знакомств. Еще ни разу он не представлялся человеку после драку, впрочем, как и до нее. Ни разу не испытывал желания познакомиться ближе с тем, кого начинал люто ненавидеть. Но сейчас... Он просто замер с жестом рукопожатия, изучая ребристые облака над головой.

15

Странно, что после драки вдруг  наступило такое спокойствие и удовлетворение. Коджиро просто сидел на бетонном полу,  наблюдая за тем, как к нему неспешно подходит его бывший оппонент по бою..
Все тело продолжало болезненно ныть, но Шого не обращал на это никакого внимания. Собеседник представившись протянул ему руку. В ответ бейсер протянул свою, позволив поднять сябя на ноги. Самому это сделать было куда бы сложнее.
- Коджиро Шого, - ответил молодой человек и улыбнулся. - В определенных кругах больше фигурирую под псевдонимом «Чума», - тон был спокойный, -  Пока не знаю, рад знакомству или нет.
Очутившись на ногах Чума пару секунд смотрел прямо в глаза собеседнику, после чего ненадолго отслекся..
- Один момент, - произнес он, а в следующее мгновенье что-то звонко хрустнуло. Опытный бейсер правил руку на место.
Лицо исказила слабая гримаса боли, но сам Шого не проронил ни звука. Боль неспешно сходила, а рука приобретала прежнюю чувствительность.
Коджиро пошевелил пальцами, подвигал локтевым и плечевым суставом, после чего заметил:
- Вроде нормально встала, - еще несколько секунд было отведено на проверку работоспособности конечности, после чего Чума уже полностью переключил внимание на собеседника.
Что-то знакомое было в чертах лица молодого человека. Пусть с поломанным носом, пусть с кровью, залившей добрую половину лица и отекшей скулой -  кого-то он ему сильно напоминал. Шого прищурился, ловя знакомые черты и пытаясь провести аналогию с теми людьми, которых он знает... ну или знал ранее.
Что-то смутно знакомое... но он никак не мог вспомнить. перед глазами проносились лица людей, но не в одном из них Коджи не находил ответа.
Но кто же... кто?
Ответ пришел в голову внезапно. Джин по прозвищу Аманохара.
Странно что он вообще вспомнил этого бесбашенного бейсера. Они как-то пару раз прыгали вместе с опасных высоток Токио, но не более. Джин увлекался наркотиками и любил прыгать под кайфом, чего Шого принципиально не переносил. Ну как можно искусственно создавать ощущения, которых и так в избытке дарит полет с парашютом. 
Да и  прыгал тот отменно, а как ему это удавалось, оставалось загадкой для многих членов клана «Эраса».
А еще, он отменно буянил... 
Впрочем, плохо о покойниках не вспоминают.
Шого вдруг понял, что молчаливая пауза подзатянулась, а он все продолжает стоять и смотреть на нового знакомого. Дело надо было срочно исправлять.
- Ты... напоминаешь мне одного бейсера, - негромко проговорил Коджиро. - Аманохару. Мы как-то раз прыгали вместе, - Чума немного помолчал, отвел взгляд куда-то за пределы периметра бетонного мостика, после чего обрезал, - неважно...

16

Кадзэ с неким удовольствием наблюдал за тем, как его собеседник самостоятельно вправлял себе руку. Этим он напомнил его самого. Неприступного, гордого и самодостаточного дебошира. Именно поэтому он промолчал и не стал предлагать помощи. Да и зачем, если бейсер и сам неплохо справлялся. Не впервой.. Сразу видно по достаточно резким движениям в нужную сторону..
- Чума, говоришь?.. - парень усмехнулся, - Да уж, с головой у тебя точно не в порядке... - И, выдержав театральную паузу, добавил, - Мне рассказывали о тебе. Свое прозвище по поступкам хорошо оправдываешь.
Брат как-то упоминал это "второе имя" после очередного бейсерского прыжка, говорил о сумасшедшем характере этого парашютиста, о повадках, что-то было еще, что-то важное, какой-то переломный момент в его жизни, но Хига не мог вспомнить этой истории, слишком свежи были болевые ощущения по всему телу.
Был странным тот факт, что Йоширо позволил смотреть на себя Так долго. Разглядывать. Дать возможность быть узнанным... Он не отвернулся и не бросил ядовитую фразу в своем стиле, без косвенных намеков и прочих тянущих резину слов.
Хига просто стоял, акцентируя внимание на глазах напротив. Лишенное мимики лицо, тонкая линия губ и пустой взгляд — по нему вряд ли можно было понять хотя бы что-то.
Прозвище Джина разрезало повисшее молчание подобну грому среди ясного неба.
Но этот поворот событий в разговоре был слишком предсказуемым. Группировка, в которой состоял его брат еще в то время не была такой разросшейся как две остальные, люди знали друг друга, а если не видели вживую, то точно многое слышали. Туда не пропускали любителей, пусть даже и с хорошим стажем и «пролетом». Избранные.. Дети неба.
Хига слабо улыбнулся, убирая окровавленные, прилипшие к лицу и шее волосы, чуть их приподнимая, чтобы придать больший эффект короткой стрижки. Он молча посмотрел в лицо собеседнику, простояв так несколько секунд. А взгляд стал точной копией взгляда его старшего брата. По изменившемуся выражению лица можно было понять главное: Шога узнал в нем лицо того самого парня, с которым он когда-то прыгал.
- Аманохара был моим старшим братом, - резкий жест рукой, и волосы падают в привычном беспорядке, вновь щекоча оголенную кожу.
Кадзэ отошел в сторону, став к собеседнику спиной.
- Он хотел ощутить истинную свободу, - пальцы по привычке обыскивают карманы брюк, но, не найдя хотя бы намека на пачку сигарет, крепко вцепились в металлические поручни, - Знаешь... без лишних мыслей о том, что пройдет какая-то дурацкая пара секунд, и тебе придется, - Юноша голосом подчеркнул это слово, - Дернуть за кольцо...
Ветер трепал избитую кожу, будто бы пытаясь облегчить ее страдания. Огни города меркли в истинном сиянии настоящего, солнечного света. Постепенно небо из темно-синего цвета перекрашивалось в нежно-оранжевый оттенок, и на душе потеплело, жаль, что не надолго.
- И знаешь... Он ее ощутил. Тот самый сладкий миг невесомости, когда за спиной, сквозь одежду и кожу прорывались твои собственные, слабые, полупрозрачные крылья... Ощутил... И попросту не захотел возвращаться в этот глупый, приземистый мир.
В какой-то момент ему показалось, что он говорит это о самом себе. Будто бы не Джин тогда летел вниз, а он сам... Он чувствовал небо, воздух, невесомость, крылья у себя за спиной...
И стоило лишь моргнуть, чтобы вновь очутиться на этой бетонной площадке. Стоя на земле...
Каждое воспоминание о Джине было чрезмерно болезненным, и Кадзэ в такие мгновения с трудом контролировал свои эмоции. На миг глаза заблестели, и юноша в какой-то степени порадовался, что сейчас стоял спиной к бейсеру. Выдавать свои личные эмоции и переживания человеку, которого видишь в первый и, возможно, последний раз было абсолютно ни к чему.

17

Чума, кажется, даже не целясь попал в самый центр мишени. Была б его воля — промахнулся, но теперь деваться было некуда...
Странный, резкий переход от драки к такому личному разговору на крыше под покровом тишины. Сегодня была действительно необычная ночь.
Йоширо отвернулся, но Коджи каждой клеточкой тела чувствовал все эмоции молодого человека. Чувствовал, ибо уже прошел через подобное сам. Физическая боль отошла на задний план, уступая боли душевной утраты.
Именно сейчас Шого почему-то вспомнил своего старого друга — Кано. Вспомнил свой первый прыжок, как они прыгали вместе, постоянно соперничая друг с другом, ставя все новые и новые трюки. то, как сидели на крышах, любуясь закатами, рассветами или же просто обсуждая личные проблемы и успехи прыжков.
Бейс — это опасный вид спорта, где у тебя нет в наличии запасного парашюта, нет той запасной жизни, которая иногда так нужна. Ты рискуешь жизнью всего один раз — один раз дергаешь за кольцо и наслаждаешься своим превосходством.
Кано в тот день не повезло: жизнь сыграла с ним злую шутку — запутавшийся в стропах парашют, раскрывшийся до конца практически у самой земли — отсрочивший неприятную встречу с ней лишь на несколько секунд. Неудачный прыжок и сирены машины скорой помощи. Врачи действительно сделали все что смогли...
Пространство привычно для таких воспоминаний сузилось до размеров вытянутой руки: Шого пребывал в своём внутреннем мире. Когда накладываются такие воспоминания, у тебя есть всего лишь два выбора: либо гнать их подальше в закоулки пространства черепной коробки, пытаясь сконцентрироваться на чем нибудь еще, пока они не взяли плен над всем разумом, либо же — наоборот, погрузиться в них целиком и полностью, вновь прочувствовав события минувших лет и боль утраты близких тебе людей. Прочувствовать и на какое-то время освободиться от этого до следующего захода.
Сегодня Чума выбрал путь номер два. С пояса была сорвана фляжка, а молодой человек не торопясь подошел к Йоширо, положив руку тому на плечо, чтобы обратить на себя внимание. Сейчас этот жест почему-то казался наиболее правильным, чем какие-то либо слова.  Хиго среагировал , а Шого  протянул ему фляжку. 
- Вот, - неслышно, словно боясь нарушить образовавшуюся вокруг тишину, проговорил Коджи. - От мыслей не отвлечет, но немного успокоит. - И следом за вопросительным взглядом собеседника, пояснил: - это травяной ликер. Я иногда беру его с собой, когда собираюсь прыгать... на крышах иногда бывает холодно и не мешает немного согреться.
Отдав фляжку,  бейсер сделал несколько шагов к поручням, всматриваясь куда-то вдаль, на, кажется ни откуда взявшиеся, проплывающие по небесному океану маленькие облака.
- Иногда мне кажется... да, может это и глупо, но мне кажется, что откуда-то сверху они наблюдают за мной, - фраза была сказана вслух, но предназначалась по ходу скорее самому себе. Шого вновь развернулся ко второму человеку на этой крыше и негромко произнес:
- Поверь... я знаю, что такое боль утраты близкого человека, - и еще тише добавил: - я потерял всех близких мне людей, и теперь даже не знаю, ради чего живу.
В глазах Коджиро читалась сильная печаль, но он все же продолжил:
- А  прыжки — это единственное, что спасает меня от этих мыслей, - некое слабое подобие улыбки коснулось губ молодого человека. Коснулось, но тут же исчезло. - Поэтому многие и называют меня сумасшедшим.

18

Мысли медленно подкрадывались к спящему разуму, только начавшему отходить от недавней перепалки и переживаний. Тихими шагами, слегка вонзаясь острыми когтями... Эхом раздавался их шепот, который слабыми отголосками звучал в ушах.
А ведь, по сути, я и не знал тебя, брат...
Их отношения были чрезмерно сложными, порой — отнюдь не семейными... Они оскорбляли друг друга, в порыве ненависти говоря то, что не должны были, порой перепалка доходила и до рукоприкладства, реже сводившаяся на нет.
Они могли часами, днями не общаться, не смотреть в глаза, не прикасаться друг другу даже случайно, стоя в одной комнате или транспорте, а, если таковое случалось, то по телу пробегали новые волны агрессии, которые в тот же момент хотелось выплеснуть наружу.
Но это были их персональные, личные отношения. В глубине души они пытались внушить себе, что даже такое поведение — это своеобразное выражение чувств, положительных, добрых чувств.
Правда, верилось в это с трудом...
Йоширо был счастлив как ребенок, когда Джин улыбался ему той самой, братской улыбкой. Когда  выслушивал все, что терзало душу и  ободряюще хлопал по плечу.
Он был счастлив, когда брат звал его с собой, но даже тогда, во время их прыжков, знал, что сейчас Аманохара совершенно не думает о нем... не думает, что Кадзэ может ошибиться, запутаться в собственном парашюте или попросту забыть дернуть за кольцо.
Просто прыгал. Для себя. Для неба. Может быть, для кого-то другого...
Джин был чужим человеком, но оставался его родным. Единственным родным, который знал чуточку больше, нежели родители, не знающие ничего или не хотевшие узнать. Зачем?..
Ведь тот единственный круг вопросов и их интересов по отношению к нему сводился лишь к одному — к чертовой, ненавистной учебе, которую он хотел закончить как можно быстрее. И закончил бы, если не тот случай...
Эти два года, которые сейчас были у него впереди оставались единственным шансом, разумным продолжением жизни, держащими от попыток не повторить глупый подвиг Джина.
Хига вздрогнул от прикосновения чужих рук и повел плечами. По телу пробежала волна холода, а, может быть, это бы простой ветер, приносящий откуда-то с севера густые темные тучи...
Не задумываясь он принял фляжку, несколько секунд покрутив ее в руках и вслушиваясь как перекатывалось от стенки к стенке ее содержимое. Откупорив пробку, Йоши приподнес дорожную бутылку к губам.
- Что же... Тогда за вас, небесные друзья, - Парой больших глотков он обжог горло, на языке остался сильный привкус мяты и других ароматных трав. Он протянул открытую фляжку ее владельцу, глубоко вдыхая вновь начавший холодеть воздух. - Мне жаль, что наше знакомство изначально протекло в не самом приятном русле, Коджиро, но, думаю, такой ход событий был неминуемым. По крайней мере, для меня... - Кадзэ оттолкнулся от поручней, делая несколько шагов по направлению к лестнице, - Думаю, сейчас между нами не осталось нерешенных вопросов, в частности, о месте для твоего прыжка, теперь оно свободно... Если ты все же решишься прыгать, то пусть ветер будет к тебе благосклонным в эту минуту. Встретимся внизу.
И без того ледяные пальцы обвивают два поручня единственного отсюда выхода, мотогонщик, в последний раз оглянув площадку, молчаливо кивнул бейсеру и начал спуск вниз.
Через какие-то секунды он вновь стоял на земле. Отсюда открывался менее красивый вид, нежели сверху, но увы, людской удел не предусматривал продолжительного нахождения там, где ему не суждено было быть... рано или поздно, каждому придется снова ощутить под ногами крепкую почву.
Обернувшись и подняв голову, Кадзэ заметил, как Шого уже миновал перила и вот-вот должен был отпустить их. Еще секунда, и он был уже в полете, разрывающий ветер своим телом. Раскрытые ладони, хватающие ветер и черный парашют над головой в конце.. Черт подери, ему хотелось бы сейчас быть на его месте...
Слабая ухмылка, Йоши возобновляет шаг по направлению к своему мотоциклу. Он не оборачивается на приглушенный шум приземлившегося бейсера. Он редко оборачивался..
Достигнув цели, Хига снимает с опоры ямаху, поворачивая ключ зажигания.

19

Бейсер просто стоял на месте. Молча. Не произнося ни слова. Слова сейчас были не уместны. Он просто стоял и наблюдал за действиями собеседника. Переданная назад фляжка была цепко зажата в ладони, а ни откуда появившийся легкий ветерок проходился по волосам молодого человека.
Он так ничего и не ответил на слова Йоширо. Да и зачем? Сейчас почему-то не хотелось нагружать эту небесно сложившуюся тишину посторонними звуками.
Он поймет.
Лишь в последний момент Шого еле заметным кивком ответил на кивок уходящего гостя этой высотки — они еще встретятся внизу.
Собеседник скрылся из зоны видимости, спускаясь по лестнице. Чума же повернулся к бортику лицом, поднося фляжку к пересохшим губам.
За вас, Небесные Друзья...
Несколько глотков напитка горячительным потоком проскользили  вдоль горла, а рассаженная губа неприятно защипала. Коджиро глубоко вдохнул свежий, уже утренний воздух и поднял глаза к небу.
За вас.
Фляжка вновь была пристроена на пояс, а молодой человек  начал проверять, не пострадал ли его парашют в этой драке. Впрочем, беглый осмотр показал, что снаряжение было в полном порядке.
Бейсер подтянул лямки рюкзака, устраивая его удобней на спине и потянулся, выпрямляясь в весь свой рост.
Дальше были проделаны несколько несложных упражнений на суставы рук и ног, чтобы действительно убедиться в их полной работоспособности после драки и готовности к прыжку.
Обычный бейсер тратит на подготовку около тридцати минут. Чума же обходится пятью, а иногда и вовсе прыгает сразу.  И в этой игре со смертью ему пока еще везло.
Одним движением Шого перемахнул через перила, стоя уже по ту их сторону, которая обозначает границы небесного пространства...
Сильный толчок ногами о бетонное покрытие и ни с чем не сравнимое ощущение полета. Руки раскинулись в разные сторону, словно скользя по воздуху, замедляя скорость падения. Сильное сопротивление ветра било в лицо и растрепало волосы. Подсознание же ликовало той подаренной на несколько мгновений Свободы.
1...2... 3... 4... Рука с силой рванула за кольцо, а тело бейсера резко дернуло вверх. Парашют удачно раскрылся, выделяясь обширным черным пятном с нанесенным поверх него ярко-красным символом на фоне пробивающихся с горизонта лучей восходящего солнца.
Все опытные бейсеры «Эрасы» прыгали под черными парашютами — это был как отличительный знак превосходства. Элита. Лучшие из лучших. Символ же обозначал принадлежность к той или иной команде. Знающий человек  сразу бы сказал, что Чума принадлежит команде лидера группировки.
Тем временем Шого поочередно тянул за стропы,  сопротивляясь движениям воздушных потоков и выводя парашют к намеченному месту приземления.
Он уже видел, как недавний собеседник садится на свой мотоцикл, как от движения его руки двигатель железного коня  оживает и ревя просит наконец-таки тронуться с места и помчаться по дороге в сторону солнца... но мотоциклист так и не тронулся с места.
Ноги пробежкой коснулись земной поверхности, а парашют небрежно рухнул на асфальт. Коджиро затормозил и даже сумел устоять на ногах. Наступало утро. 
За спиной дуновения ветра ласкали  черную ткань парашюта, а одинокий рёв мотора мерными звуками распространялся по пространству.
Шого отстегнул ремни и простоял так еще секунд десять,. в пустоте и спокойствии сегодняшнего странного утра, после чего потянул на себя парашют, убирая его в сторону с дороги и направился к новому знакомому.
- Может быть прозвучит немного нелепо, но я даже рад, что оказался на крыше сегодня не один, - сказал Чума, после чего добавил: - Может быть когда-нибудь прыгнем с тобой вместе. - И, протягивая ладонь для рукопожатия, - так или иначе, до нашей следующей встречи.
Бейсер чуть улыбнулся и кивком указал на уже пытающийся сорваться с места от порывов ветра парашют.
- А сейчас мне нужно быстро собраться и унести отсюда ноги до внезапного появления полиции. Если нас кто-то видел и уже успел настучать в дежурную часть, то она не заставит себя ждать очень долго.

В багажник быстро был сложен рюкзак с  парашютом.  Коджи сел за руль автомобиля. Его ждала пустая квартира и примерно шесть часов дневного сна.  Ключ провернулся в замке зажигания, а молодой человек резко надавил на педаль газа, плавно отпуская сцепление. Машина  тронулась с места....
... издали доносился утихающий звук двигателя «Ямахи».

>>> Квартира Коджиро Шого

20

Хига вспомнил последствия после своего первого прыжка. Как улыбались уже опытные бейсеры и как Джин, в смехе, сел на землю, скрестив руки на груди и указывая в какой последовательности следовало собирать парашют. Все это чертовски плохо получилось, так как куски ткани, почти что утрамбованные в рюкзак, свисали со всех сторон на подобии диковинного тканного цветка. После этого брат заставил неделю тренироваться в этом не самом простом задании, до тех пор, пока он на автомате за отведенное время не сможет правильно собрать свой парашют. Спустя четыре дня Кадзэ на автомате складывал свой небесный купол раз за разом, прыжок за прыжком.
Черная атласная ткань струилась объемными волнами по бетонным плитам. Шого, кажется, не станет терять время на его складывание... У бейсеров вообще было слишком ограниченное время после прыжка. Наверняка, через минуту, может быть, больше здесь появятся полицейские. Хоть Йоширо и был в безопасности, так как за его спиной или возле мотоцикла они не обнаружат никакого подобия рюкзака, да и в свое время парень дал обещание... закрепленное подписью.
- Может быть когда-нибудь прыгнем с тобой вместе, — на фразу нового знакомого он хотел было уже сказать «Не вопрос», но слова застряли поперек горла, вколов иглы в язык, Кадзэ оставалось лишь улыбнуться, вопросительно изогнув брови.
- Кто знает... - Он ответил на рукопожатие, а после выпрямил мотоцикл, - Береги себя и свой клан... крутой, - едва ли не рассмеявшись, он в данной ему наглой манере подмигнул молодому человеку и оттолкнулся с места, поворачивая на себя правую рукоять руля. Ямаха с ревом выскочила из неподвижного, сковывающего движение тротуара.
Он вновь разрывал ветер подобно Шого в небе, только на земле, и он был уверен, что Здесь ему нет равных. По крайней мере, всегда хотелось бы найти...
Где-то через четыре часа ему нужно будет быть в университете, еще через шесть часов - на работе, трезвым, фокусированным взглядом оценивая обстановку.
Он пережил этот привычный поток безумия, раз за разом захлестывающий все тело и душу. Скорее всего, пережил благодаря той самой нелепой потасовке на крыше.
Глупо, но... Я забыл сказать тебе спасибо.
Впереди покрывался серой пеленой новый рассвет. Будет дождь... жаль, что он не сможет провести его в одиночестве, сидя на подоконнике.  Или снова вернуться сюда. Здесь так красиво во время июньских ливней.
Но я еще скажу это.
Первые капли дождя смысли остатки мыслей в голове. Мотоцикл исчез за поворотом.

>>> Квартира Йоширо Хига


Вы здесь » Extreme Tokyo » Токийская телевышка » Бетонная площадка